259.
Радостев Игорь
(05.01.2004 10:01)
0  
Рассекречено:
Как мы справляли Новый Год!
Наступил 1986 год, нетрадиционно для Германии выпал снег. Новый год наступил уже как два или три часа, а три восьмиклассника: Радостев, Юсупов и Гудименко приключений на свою задницу ну никак найти не могли и были ни в одном глазу. Вероятно, именно это обстоятельство и препятствовало нам вписаться в какую-нибудь историю. Решив, это исправить, направились к ближайшему пункту – к Лиде Чихович. Она налила нам по стакану водки, но домой не пустила. Это была первая водка в моей жизни – «Горбачев». Тогда я не понял, что это такое, так как на первый взгляд от воды она мало чем отличалась, и 200 грамм опустились в лоно моего желудка, не потребовав закуси или запива. Юсупов, сославшись на молодой организм, отказался. Ну а мы-то с Гудименко – взрослые…. Незаметно для себя я понял, что ненавижу буржуазию, и мне просто необходимо с ней расправится. Посовещавшись, мы определили, что буржуазия живет в квартире Фундеряко. Если кто не помнит, сестры Фундеряко: одно была младше нас на год, другая – Вика – на год старше. Джиппо должен ее помнить. В целом это была очень внушительная семейка: папа (начальник столовой) еле проходил в дверной проем, даже боком для него это было затруднительно, мама и младшая дочка вообще в него не проходили никак, старшая, вероятно, была от соседа и столь очевидных семейных черт не унаследовала.
Но, нас, потенциальных представителей пролетариата, в ту ночь не пугало возможное сопротивление контрреволюции.
Юсупов отодрал от дорожки вдоль одного из ДОСов кусок тротуарной плитки и вручил его мне. Это было первое оружие в моей жизни, полученное из рук товарища. Ну, теперь, нам точно никто не страшен.
Позвонили в дверь, открыла старшая, Вика. Как она успела увернуться? Оружие пролетариата влетело в квартиру. Внезапно в коридоре стало темно. Это прапорщик Фундеряко появился из квартиры напротив, у нас из-за спин и закрыл свет всем своим телом. В следующий миг, я и Олег Гудименко стояли перед злым старым прапором, при этом еще и пьяным по-военному. Юсупов испарился, один ветерок только остался. Фундеряко поднес к моему лицу кулак, размером с мою голову, и нежно коснулся моей верхней губы. Зубам стало больно. Чем бы все закончилось не знаю, но из этой же двери напротив вышел очень высокий и худой прапорщик Строев, муж нашей такой же высокой англичанки. Оценив ситуацию, он первым делом, по-военному, спросил наши фамилии. Выяснив, что перед ним сын коменданта гарнизона и сын начальника особого отдела, он протрезвел, обнял нас по-дружески и стал рассказывать буйному начальнику столовой какие мы хорошие ребята: что Олег неплохо учится по части немецкого языка, что мной его жена довольна по части английского, что все остальное, в общем-то, неважно и не стоит заострять внимание на каких-то там кирпичах, влетающих в квартиру. Ретируясь постепенно, мы покинули подъезд, перевели дух и отправились по домам. На следующий день ко мне домой явилась делегация: сестры Фундеряко и Лена Грипич, выполнявшая роль адвоката. Благо родителей дома не было, и я сам себя отмазал – это был первый юридический опыт. Это была первая водка и первый Новый год без родителей
|
